Перейти к разделу События

Архив 02.02

01-03.02.02
пятница - воскресенье
32-е Августа на XIV фестивале Зимородок под Саровым.

Официальные итоги фестиваля - http://www.rte.by.ru/zim.htm.
Статья независимого наблюдателя Игоря Евдокимова -
http://progressor.ru/beliy/statiy_32/zim_2002.htm.
Фотографии "Зимородка" - у Инструктора: http://inst.ru/foto/index.htm.

Граф сообщает:
Итак, прошел 14 фестиваль "Зимородок". Не то, чтобы "32" там не было - Белый, Тарвердян и Шехтман, конечно, присутствовали, но увы, без ссылки в том или ином виде на "32-е Августа".

Путешествие началось с приятной неожиданности: вместе с нами в одном вагоне - а после быстрого и несложного обмена и просто в одном купе - ехали Александр Костромин и Галина Бургучева из московского ЦАПа.

"Приятная неожиданность" - словосочетание, вообще отражающее почти все наше пребывание на "Зимородке", и эти слова в дальнейшем для простоты будут сокращаться до ПН. Так что первый же вечер прошел в неспешном трепе на темы авторской песни за чаем с пирожками Галиного приготовления. Пироги были с яблоками, что было второй ПН для Белого, которого вечно все норовят накормить капустой. Несмотря на раннее утро (поезд прибывает в Нижний в семь с копейками утра) и дикий после Москвы тринадцатиградусный мороз, нас ожидала Юля Кульбакина, и дружным кагалом мы направились к ней домой. Очередная ПН - там уже были Люба Хорева и Никита Дорофеев, немилосердно нами разбуженные. Получив горячий чай, блины с вареньем и точные инструкции хозяйки, Костромин с Галей уехали в Арзамас посмотреть город, а главное - купить стельку на местной войлочной фабрике, о которой Костромин мечтательно говорил весь завтрак. Очередной ПН явился приезд Фонаря - Сергея Голубева из Питера, который тоже решил ехать не сразу через Арзамас, а так же через гостеприимный дом Кульбакиной. Далее Дорохоревы отправились в сторону Зимородка на электричке, мы же, пообедав и зайдя в магазин за йогуртами и любимой закуской - "Альмагелем", с Виталием Кульбакиным (Фоксом), Тарвердян, Шехтман, Эльфом и небольшой группой нижегородцев ближе к вечеру отправились в Арзамас автобусом. (Кстати, перед выходом из дома устроили пару мелких провокаций в чате "32 зуба и 8 пальцев" для смеха). ПН - горячие пирожки от Тарвердян: с мясом, с капустой, с картофелем и грибами, немедленно пущенные по кругу и имеющие столь приятную глазу истинного любителя 32-го форму эчпочмаков. Причем вне зависимости от начинки, посему привереды попали в полную зависимость от меня, признанного истинным знатоком психологии и внутреннего мира тарвердянских пирожков и отличавшего их своим особенным внутренним чутьем.

В Арзамас добрались часа через два с половиной, "Икарусы" до фестиваля уже стояли, народ с электричек ждал нас внутри, и отправились мы тут же. Мест было достаточно, даже оставалась пара свободных; единственно, дорога была заснежена и двигались медленно. Через час посреди леса была сделана первая остановка. Выйдя из автобуса, мы с Игорем замерли - завораживающе-черное, усыпанное яркими звездами, столь непривычное для городского жителя небо манило и наполняло душу спокойствием. Боже, какое наслаждение стоять на валу обочины, задрав голову вверх, смотреть на звезды сквозь вершины густой и темной мордовской тайги и пускать горячую освобождающую струю на пушистый снег!

С остановками, вызванными большим количеством пива в головном автобусе и нетвердым знанием дороги водителями, часа через три мы добрались до санатория "Лесная поляна" под Саровым. Первыми, встреченными из своих, к моему вящему удовольствию были Петр Трубецкой с супругой. Далее мы уже носились с регистрацией и никого не замечали.

Заселились в четырехместный номер следующим составом: Белый, Фонарь, я и Кульбакина. Вообще, по сравнению с предыдущими "Зимородками" (по слухам) с местом проблем не было. Несмотря на присутствие 571 человека, участников заселили в шесть корпусов из восьми, мест по уверениям администрации лагеря оставалось свободных еще порядка трехсот, так что куда расти "Зимородку" есть. После ужина и чаепития у Костромина мы отправились на концерт-приветствие, точнее его окончание, в котором участвовали представители от "Нижней Москвы" (именно так названа была временная коалиция из Дорохоревых, Белого, Шехтман и некоей девушки Алены Щипаревой). Номер был подготовлен Дорохоревыми, небольшая его часть еще в Нижнем была отредактирована и дописана Белым, выступали все. Единственная незадача - одна из песен, взятая для обыгрыша и обещавшая стать хитом, приглянулась не только нам.
(Примечание: для пародийной переделки была взята песня Доктора Александрова "Стоп, наркотик" про дона Педро. Команда КСП МАИ взяла ту же самую песню совершенно самостоятельно от нас. Разница была только в общем смысле: маевцы просто "перевели" известную волковскую песню, а мы написали собственные слова. - И.Б.)
Но общего впечатления это не испортило. Зал хлопал, топал и пребывал в оргастическом удовлетворении. Закончилось все это действо около трех ночи, после чего мы отправились сначала пить чай к Костромину затем вино к Трубецкому. Там случилась очередная ПН в лице скромной, с огромными глазами, и краснеющей как маков цвет девочки по имени Кира Малыгина (запомните это славное ИМЯ!). Когда после Игоря Петр передал гитару ей, даже предположить дальнейшее мы не могли. Это было нечто. Новое. Необычное. Стильное. Декадентское. Алкогольные пары и неожидаемость подобного от восемнадцатилетнего ребенка снизили наше восприятие, по настоящему мы услышали ее уже позже. Тогда же просто замерли удивленно пораженные, и я сказал ей что это очень хорошо и интересно, наехав правда, на ее гитарное исполнение. Но более от неожиданности и чтобы скрыть свою растерянность от услышанного. Сразу после двух ее песен мы ушли спать, точнее ушли Игорь, Фонарь и Юля, а я пошел пить водку с Фоксом... О чем говорили, не помню, но выпили литр, и это не удивительно... Как же мне с утра (то есть через два часа) было тяжело вставать-то! Но завтрак есть завтрак... Кстати, кормили нас неплохо. Трижды невкусно, но сытно и разнообразно. Честно говоря, поначалу, увидев еду и поняв, что это классический общепит, (который я последний раз пробовал наверное лет десять назад - в первые несколько дней после свадьбы жена пыталась готовить), думал что есть это не смогу, но ничего, привык быстро.

Затем мы отправились на творческую мастерскую к Костромину. Белый с Костроминым и Галиной мастерили, я сидел, слушал, иногда подвякивал. Сначала они были достаточно агрессивны, в частности девочку из школы Дмитрия Матюшина просто довели до слез, после этого им стало стыдно, и они выкручивались, как умели. Это было крайне забавно наблюдать, так как большей части мастеримых лично я бы сразу и без обиняков порекомендовал не брать более гитары в руки. НИКОГДА!

Очередь на мастерскую Костромина-Белого была огромной. Народ сидел, лежал, стоял у стенки, пел, удовлетворенно получал по ушам и с чувством исполненного долга шел на отборочное жюри, куда к тому времени отправилась работать сначала за себя, а потом и вместо Белого Кульбакина. В первый день мастерских Костромин был в отличие от Белого весьма словоохотлив и напористо работоспособен, в результате чего на обед мы попали только в последние отведенные на него пятнадцать минут, за что и были немедленно облаяны обслугой. Впрочем мы и в дальнейшем не исправились и никогда не успевали вовремя ни на один прием пищи кроме завтраков, на которые нас будила пунктуальная Юлька. Как она просыпалась, при том, что спала столько же, сколько и мы - осталось для меня очередной непостижимой загадкой женской души.

Мороз был минус тридцать! Поскольку курить разрешалось только на улице, за этот день мы и полпачки не высадили.

После обеда я загнал всех спать на полтора часа, впрочем Белый, повалявшись немного, обреченно потопал продолжать мастерскую к Костромину...

Вечером после ужина случился концерт "мэтров". Белый был тринадцатым по счету, за ним шла Шехтман, завершал Костромин. Зал оказался на удивление небольшим, человек на триста пятьдесят - четыреста, так что мы, пробравшись в дальний от входа конец слева от сцены поближе к Трубецкому, стояли у стены, и возможность выйти обратно, хотя бы даже покурить, представлялась маловероятной. После третьего же выступающего к Белому прямо по головам сидящих в первых рядах прорвалась какая-то девица из московских с заявлением, что оного немедленно требует по какому-то срочному и неотложному делу Костромин. Белый выходил из зала минут пятнадцать. И пропал с концами. Выяснилось в дальнейшем, что он долго искал Костромина, для того чтобы узнать, что ему надо... немедленно быть на концерте "мэтров"! Реакцию Белого опускаю, сам не видел.

Концерт был плох. Мэтры пели скучно, плохо и откровенно занудно. Тексты были слабыми до неприличия, любимая вступительная фраза - "Я за этот год ничего нового не написал..." Помнится, в прошлом году на эту тему все время страдал Карпов, но при этом он хоть не становился зануден! Понятно, что творческий кризис, ну так спой старое, но хорошо! И самое лучшее из написанного! За жизнь, а не последнее кризисное время... Белый тоже жалуется на кризис, но отпел он прилично, по крайней мере по содержанию и судя по живой реакции проснувшегося зала. Хотя на мой вкус, он тоже не старался. Вообще, из пятнадцати выступавших интересными для зала оказались Тиунов, Белый, Шехтман, Костромин и Виктор Попов.

После концерта отправились отмечать вторую годовщину знакомства Шехтман и Эльфа, затем к Антону Трофимову, где шла гитара по кругу, послушать народ. Народу было много, тусовались, пили, к рассвету ушли спать...

В субботу (хотя при двух часовых перерывах на сон деление на дни весьма условно) мороз упал градусов до пятнадцати, погода стояла, как и все предыдущие дни, солнечная и безветренная, так что волевым решением было определено хотя бы час погулять. Но сначала были мастерские... Официально день был последним, и в расписании фестиваля стояли мастерские до двух, с пятнадцати тридцати конкурсный концерт, затем после объявления результатов работы Жюри - концерт лауреатов. У нас планы были отмастерить до двух, погулять до трех, пообедать, поспать до шести и послушать заключительную часть концерта, так как было ясно, что лучших поставят именно туда. Затем после ужина, часиков в девять начать Шляпу и оттягиваться до утра. Концерт лауреатов нас интересовал мало, так как практически все они были нами приглашены для участия в Шляпе.

На мастерской опять был вал, причем в последний день работы пришли, скажем так, лучшие и худшие. Включая таких опытных бойцов как Фокс и Тарвердян, которым очень хотелось услышать мнение Костромина; впрочем до них очередь так и не дошла. Начало было слабым, так что я прошелся и по остальным мастерским и ответственно заявляю: такого ажиотажа, как к Костромину и Белому, нигде не было. Многие мастерские уже вообще после вчерашнего дня не работали. К возвращению меня ждала очередная ПН в лице пришедшей на мастерскую Малыгиной. Слышал я ее в общей сложности пять раз, но наилучшее и самое сильное впечатление у меня осталось именно от мастерской. Ах, Кира... Декадентско-кокаиновый Серебряный век, неожиданность и тонкость образов юной Цветаевой, потрясающий джазовый вокализ... "И точно яду Вам подсыплю мокрый порох..." - строка из "Барона Мюнхгаузена", "...стакат-т-т-т-то электрички..." - слышали бы вы стук колес по рельсам этого "т-т-т-т"!

А потом мы гуляли... Сосны, речка, белое безмолвие, синие тени деревьев на искрящем снегу! Мужик на лошади, запряженной в дровни, везет сено... Наст твердый, идешь лишь по щиколотку в белом пуху, хотя если иногда не выдерживает, уходишь сразу почти по пояс. Играли в снежки и резвились как котята... Юная энергия Юльки заразила даже Белого... Обратным путем сочиняли хайку и катались с ледяной горы (ПН).

После обеда отправились в душ и спать! Только легли - ворвался некто с оранжевой карточкой орга и затребовал Белого в Жюри конкурсного концерта. Мокрый, несчастный Белый, с тоской взглянув на разобранную постель, безропотно отправился жюрить, а мы с Юлькой сладко поспали до шести и пришли на заключительную часть. Вовремя, чтобы услышать заходы Хоревой, Малыгиной, Селисской... Хорева - ясный и сочный голос, мелодичный, образный, безупречный филологически текст, тревожащая, выразительная гитара.... А ночь глаз... Вообще, стихи Хоревой и Малыгиной вызывают чувство легкого недоумения, даже дисгармонии: столь неожиданно сочетание юной, несколько детской еще красоты и вместе с тем глубоких, прожито-прочувствованных стихов, более характерных бы для взрослых прожженных стерв... Если кто-то мечтает о медленной мучительной смерти, просто скажите мне, что вам не нравятся их песни... я неспешно выгрызу вам печень своими старыми мелкими тупыми зубами.

У Хоревой один "недостаток" - Дорофеев... Когда видишь их только вместе, их глаза обращенные друг в друга, кожей чувствуешь силу их страсти, становится так завидно, так горько - обидно: больной вопрос - любил ли ты так? любили ли тебя столь безоговорочно?.. Так что я просто не реагировал на призывные девичьи взгляды: наблюдая рядом такую любовь, становилось стыдно ложиться с кем-то в постель ради обычного секса...

Конкурсный концерт был очень сильным. Мне пришлось пожалеть, что я проспал большую часть и услышал только полтора десятка из пятидесяти одного выступавшего... Так что о конкурсном концерте и работе жюри расспрашивайте Белого и Костромина. Они там были и сражались за наших. По общим заверениям тех, кто ездил последние пять лет, концерт был лучшим из того, что они слышали на Зимородке когда-либо.

Затем была Шляпа. Участвовали: Белый (шляпный мастер), Фокс, Тарвердян, Шехтман, Хорева, Дорофеев, Селисская, Малыгина, Бахтин, время от времени гитара давалась зрителям. Шляпа была заснята полностью Инструктором (Михаил Суханов) и Фонарем. Степень интересности вполне определена названными фамилиями. В процессе Шляпы было выпито три с половиной литра спирта... К сожалению на пару часов были выдернуты лауреаты, а именно Хорева, получившая наивысший рейтинг, Малыгина, ставшая несомненным открытием фестиваля и Селисская. По окончании концерта лауреатов состоялся праздничный салют, ради которого все ненадолго прервались. Спать ушли засветло...

Уезжали с чувством глубокого удовлетворения и усталости... В поезде Белый напевал Малыгину и чертыхался.

Второй день хожу с улыбкой на лице, коллеги щелкают пальцами и спрашивают: "Константин Дмитриевич, вы где?" А я... я там, на Зимородке... Мой мысленный слух ласкают Хорева и Малыгина, тревожат Дорофеев, Шехтман, Кульбакин, Белый... Легкие полны сочным, вкусным воздухом Мордовии, а глаза тмят рыжие образы....



12.02.02
вторник
Щербина в "Мажоре".

14.02.02
четверг
Щербина в "Орбите".

16.02.02
суббота
Александр Карпов и Олег Городецкий во Владимире.

19.02.02
вторник
Татьяна Пучко и Татьяна Королева на "Втором Этаже".

22.02.02
пятница
В театре песни "Перекресток" - Адриан и Александр.

20-25.02.02
среда - понедельник
В Перми произошел местный фестиваль АП - "Тридцатое Февраля". Олег Городецкий и Александр Карпов ездили в качестве мэтров.

Олег Городецкий сообщает:
Как барды в Пермь ездили.
Описание процесса с элементами некоторых рассуждений и оценок.

Все было очень неплохо, с поправкой на общую шизофрению. 20 февраля Карпов и Городецкий в сопровождении Духа приперлись на Ярославский вокзал и отбыли в сторону города Перми. Предыстория у всего этого такая: Нина Вотинцева как-то позвонила Городецкому и спросила, не хочет ли 32-е посетить фестиваль "30-е февраля" в Перми (организаторы фестиваля интересовались у нее, не знает ли она кого-нибудь из Москвы, кто хотел бы повести мастерские на фестивале). Городецкий ответил в положительном смысле и, в результате, уговорил поехать Карпова. А Дух - он и есть Дух, и что с него взять...

Дорога была вполне приятной и могла стать совершенно банальной, если бы не Солодилов с Шуренком (известные владимирские барды Андрей Солодилов и Александр Александров), которые встретили ассоциантов во Владимире и прямо на платформе, во время двадцатиминутной стоянки, напоили их вкусной владимирской настойкой.

В Пермь барды приехали довольными и полными энергии - засиделись в поезде за 21 час. В Перми 32-е было встречено ангелом-хранителем (который, кстати, узнал о присвоении ему этой должности тогда же, когда и хранимые) по имени Лариса. Авторитетно заявляю, что если бы не Лариса и не ее забота, барды бы вымерли от жизненных трудностей и полного непонимания происходящего.

32-е было доставлено в странное заведение, именуемое "Центр детско-юношеского туризма" или "ЦДЮТур". Там и произошло знакомство с организатором фестиваля Ириной Герасимчук, с которой Городецкий говорил по телефону, обсуждая приезд в Пермь. После достаточно длинного и невнятного разговора выснилась, наконец, программа фестиваля и распределение обязанностей. Порадовало, что в этот день (21 февраля, четверг) барды могли спокойно предаваться акклиматизации и знакомству с окружающими. Именно этим и занялись с большим успехом: купили всяких напитков, еды, сначала общались официально в большой комнате со столами (но, несмотря на официальность, под пиво), а потом и в "номере", где были поселены. "Номер" представлял собой комнату в которой с трудом помещались три кровати и шкаф, а главное (и это потом сыграло злую шутку с Городецким) - с полным отсутствием электророзеток. Сидели и пели песни полночи. Познакомились.

Маленькое отступление. Фестиваль проходил в три больших этапа: сначала (со среды по пятницу) в ЦДЮТур-е работало что-то типа школы авторской песни - мастерские по сценречи, разбору стихов, режессуре песни, пластике и чему-то там еще; в субботу всех увезли на загородную оздоровительную базу (или проще - в пионерлагерь), где и происходило основное действо фестиваля; а в воскресенье был заключительный концерт, опять-таки в городе.

Утро 22 февраля началось с того, что мастерская по режессуре песни, которую должен был вести Городецкий, перенеслась с двух дня на двенадцать. Пришлось активизироваться и, изредка ссылаясь на неокрепшее с утра сознание, провести мастерскую. (Еще отступление: Пермь, как известно стоит на реке Каме. Так вот, если кто не знает, утром эта река называется Кама-с-утра). Пока Городецкий работал, Карпов с Духом, в сопровождении ангела-Ларисы, прогулялись по городу и накупили кучу вкусной еды на вечер (об этом отдельно). После завершения мастерской и небольшого перекура с общением, оказалось, что вечером надо вести еще одну мастерскую, причем, организаторы хотят, чтобы мастерская была по гитаре, и чтобы вел ее Карпов. Далее было еще смешнее - Карпов пошел общаться с Ириной по поводу того, что ему дальше делать. Диалог был примерно следующий:

КАРПОВ: Что мне сегодня дальше делать?
ИРИНА: Можно сходить в музей, у нас тут очень интересная выставка.
КАРПОВ: Но Вы же говорили, что надо вести мастерскую...
ИРИНА: Да, мастерская через 20 минут.
КАРПОВ: А на предмет чего ее вести?
ИРИНА: Вообще-то, нужно вести мастерскую по гитаре.
КАРПОВ: Как по гитаре??? Я же не гитатрист, я бард!..
ИРИНА: А-а-а, ну тогда ведите по чему хотите.
КАРПОВ: А что Вы говорили про музей?
ИРИНА: А можно и в музей...
КАРПОВ: А мастеская???
ИРИНА: А мастерская через 20 минут...

Ничего не поняв, Карпов прибежал к Городецкому и Духу и попросил не бросать его одного на растерзание, и мастерскую провели все втроем, сидевшие, как три головы З.Горыныча. Ассоциантам показалось, что они навели шороху и перепугали всех до полусмерти своей манерой вести мастерскую и страшно ругаться по поводу текстов и исполнения (ибо, было за что), но потом выяснилось, что они ошиблись.

Вечер и ночь прошли восхитительно, ибо, кроме песен и крепких напитков, присутствовал еще один элемент благостности, а именно, купленный днем налим, которого Дух запек в ананасах с пряностями и майонезом. Налим, видимо, тоже был бардом, потому что печень у него занимала всю брюшную полость.

Суббота (23 февраля) началось с быстрого и трудного просыпания и отъезда на эту загородную базу. Автобусы ехали туда около часа, при этом шел жуткий снег (снег-то был очень приятный, чистый и пушистый, только вот автобус один раз так сел, что его пришлось общими усилиями выталкивать). По приезде всех разместили по корпусам в пятиместные номера. С ассоциантами жили еще два замечательных человека - Света и Сережа из Краснокамска (дуэт "Вилена"). Номер тоже требует описания. Довольно стандартная комнатка пионерлагеря со странными надписями и отсутствием какой-либо мебели, кроме кроватей и тумбочек (еще был стенной шкаф). А на матрасе одной из кроватей имелась масса непристойных рисунков и надписей, в том числе третья глава некой матерной поэмы (ни одной строки без ненормативной лексики найти не удалось).

После размещения и обеда барды были брошены на ведение конкурсной мастерской. Всего мастерских было пять: авторская, исполнительская, для дуэтов и ансамблей, универсальная мастерская Евгения Матвеева (он приехал сильно позже, потому что проводил прослушивание в городе, для тех, кто не смог поехать на базу) и мастерская 32-го Августа, также универсальная. Размещаясь за столом в холле корпуса, ассоцианты, не видя перед собой толпы участников, уже было подумали, что никто не придет, но потом началось... Первых десять-пятнадцать участников "мастера" еще обсуждали, давали им какие-то советы... Потом оказалось, что очередь не только не уменьшается, но растет, а до конкурсного концерта остается уже меньше часа. Поэтому, к величайшему сожалению, всех остальных пришлось просто прослушивать, изредка говоря им по одному-два слова. Через мастерскую 32-го прошло 27 участников, включая ансамбли (остальные мастерские слушали по 10-15 человек).

Отработав, "мастера" были еле живы. Но довольны: из 27 участников, было несколько очень интересных, которых и выпустили на конкурсный концерт (все трое выпущенных, кстати, стали лауреатами), а один из них - Андрей Бабушкин и Воткинска - произвел на ассоциантов потрясающее впечатление: хорошая музыка на дивные (правда, чужие) стихи, в сочетании с потрясающей подачей - голос и эмоциональность исполнения напоминают одновременно Биличенко, Бардина и, пожалуй, Калугина.

...И даже не успели поужинать, как в столовой начался конкурсный концерт, который надо было слушать полностью, потому что именно там и отбирались лауреаты фестиваля. Концерт длился долго, выступающие были разные, но и свои находки были. Послеконцертное обсуждение жюри было на удивление коротким и дельным, были выбраны лауреаты, распределены номинации и началась ночь. Ночью праздновался уход бардовской зимы.

Самого празднования 32-е не застало, ибо пело в холле вместе с Андреем Бабушкиным, Виталием Старжинским и еще какими-то хорошими людьми, имен которых, почему-то не спросили. Там же были и наши лауреаты: Вадим Дмитриев - автор очень интересной музыки на иногда интересные стихи, и Юрий (фамилию забыл, простите грешного) со своими очень инетерсеными, но несколько однообразными, фолклорно-деревенскими песнями-зарисовками. Городецкий хотел было замутить "Шляпу", но вовремя понял, что сил на нее ему уже не хватит. После совместного пения, Карпов, Городецкий и Дух пели втроем, причем довольно долго и удачно, как свои песни, так и все, что под руку попадется. Ночь продолжилась в номере пением всевозможных песен и очень приятным интересным общением.

Воскресенье (24 февраля) началось с отъезда в город. Почему-то автобус привез всех не в "ЦДЮТур", а к концертному залу, где должен был происходить заключительный концерт.Только вот приехал он туда ужасно рано, а именно в начале первого (концерт начинался в пять), так что пока ассоцианты добрались до этого самого центра туризма, перекусили, привели себя в чувства и вернулись обратно, концерт уже начался. Состоял он из трех частей: лауреатского концерта, презентации диска "Пермские барды" и концерта гостей (то есть Карпова и Городецкого).

Во время первой и второй частей барды бродили по зданию, иногда заходили в зал и слушали, что там происходит, а Дух мужественно продавал кассеты в фойе. В своей части отпели хорошо: сначала Городецкий минут 20 пел песни и читал стихи, всех загрузил страшно; потом Карпов примерно столько же пел песни и рассказывал байки, чем разгрузил зал обратно и довел его до полной истерики. Под конец Карпов и Городецкий спели дуэтом пару песен Авилова, чем, почему-то, привели зал в неописуемый восторг, что подтверждается примерно таким диалогом Духа с покупателем кассет:

ПОКУПАТЕЛЬ: А у Вас есть кассета дуэта Карпов-Городецкий?
ДУХ: Нет, потому что, на самом деле такого дуэта не существует.
ПОКУПАТЕЛЬ: Как это не существует??? Я же их только что слышал!!!
ДУХ: Это не дуэт, просто они иногда вместе поют, но очень редко.
ПОКУПАТЕЛЬ: Этого не может быть! Вы меня разыгрываете...

Кроме того, многие покупатели кассет, слышавшие пение песен на загородной базе втроем, долго интересеовались у Духа, почему он не выступает третьим, ибо им очень понравилось именно его исполнение (надо заметить, что Дух ни разу так и не взял в руки гитару, а всего только подпевал Карпову и Городецкому).

После маленького банкета по поводу завершения фестиваля (кстати, на заключительном концерте и этом банкете неожиданно появился Гриша Данской, с которым удалось недолго, но продуктивно, пообщаться - прим. ОГо), пошли пешком в "ЦДЮТур", где прообщались с Ларисой за вкусным местным бальзамом и пением песен почти до утра. По дороге, Городецкий умудрился подвернуть ногу. А на месте Дух, отличающийся, как известно, немаленькими габаритами, не смог пролезть в очень низкую дверь, пардон, местного сортира, и чуть не снес себе полголовы. А утром выяснилось, что Карпов ухитрился заболеть каким-то гриппом.

Так вот все трое в несколько искалеченном виде и проснулись 25-го февраля утром, чтобы отправиться на поезд. Надо сказать, что все прошло достаточно гладко и безболезненно, если бы не пароксизм забывчивости, внезапно посетивший Городецкого: сначала он забыл в концертном зале собственные кассеты, и диск пермских бардов, подаренный организаторами, а потом, уезжая на вокзал, ухитрился забыть в туристическом центре свой мобильный телефон. Дело в том, что, как сказано выше, розеток в комнате не было, поэтому, чтобы зарядить телефон, его надо было оставить на вахте. Ну там-то Городецкий его и оставил, а утром, не проснувшись, забыл. Теперь сидит и ждет, когда ему пришлют это средство связи каким-нибудь поездом.

До поезда, однако, добрались вовремя, и без приключений. Остальное помню плохо: из 21 часа дороги, может быть пару часов и то смутно, ибо спал. Но в Москве вышли из поезда все.

Насколько ассоцианты поняли, это не последнее приглашение в Пермь, причем всех остальных там тоже хотят. Ждем связи с Пермью.

<< к архивному списку >>





© ТА "32-е Августа", 2000
web@master